текстуратура

король единица выходит в зал,
стихает почтительно весь вокзал.
глаза под вуалью влажны у дам
король направляется к поездам.

один, но не сломлен, такая роль.
он мрачен и строг, как любой король.
он встал на перроне, перрон застыл
(тут Коля закашлялся: бля, простыл)

ну вот, он стоит, и взирая вдаль,
налево протягивает медаль
тому генералу, что нес портфель
прохладно в столице, пока апрель.

вот пара влюблённых, она и он.
нашлись половинки на миллион.
и стали родными, шутя, смеясь.
у них двуединство, у них семья.

прозрачно и просто на пару спать,
с работы пришли и бултых в кровать.
хорошие дети с таких семян
(и хватит об этом, сказал Колян).

вот люди трехзначные, непросты.
и вашим, и нашим, а сам в кусты.
охотятся стаей, беды дрожат,
опасны местами, и есть вожак.

четыре и шесть по часам на круг,
а если на пальцах, не хватит рук.
четвертые сутки пылает свет,
четырежды сбоку и ваших нет.

стоят мушкетёры, и их не три.
есть люди, у которых кардинал внутри,
есть люди, у которых корвалол внутри,
четыре есть сила, не то что три.

я вам и не стану втирать про пять
(тут Коля привстал, прикурил опять),
там дальше сложнее, что шесть, что семь,
и вам, салажне, не понять совсем.

девятка, понятно, под штангу гол.
одиннадцать чтобы играть в футбол.
в планшеты заправлена куча карт,
четырнадцать, курим и тут же старт

полсотни и больше - пора в музей.
двенадцать у Оушена друзей.
пятнадцать - запаренная игра.
две пары нулей я пропил вчера,

ну, в общем, это я все сказал.
король направляется на вокзал.
по койкам, ну, же! ведь был отбой
вожатому нужно побыть собой.

так, все замрите, и сразу спать.
в чем дело, Витя? скрипит кровать?
что завтра? сказки про Колыму..
здесь Коля встал и ушёл во тьму.