текстуратура

человек, который придумал вилки,
разгребал в сарае своем опилки.
он решил, что вилкой долго грести не может,
допил вторую бутылку и придумал еще и ножик.

он попытался опилки ножиком разгрести…
и у него, понятно, ничего разгрести не вышло.
видимо нужно было еще раз что-то изобрести,
сломав себе мозг совсем или по озарению свыше.

он смотрел на ножик, стоял, лихорадочно мыслил,
в голове молотком стучало, ну что же придумать, что же?!.
но мозги у него как будто назло зависли,
а руки механически перебирали то вилку, то ножик.

он поковырял опилки носком своего сандаля.
ругнулся в маму и черта, воздел православно очи.
в воображении кому-то вилкою в бок ударил,
и помогло ему, чё там, разумеется, но не очень.

и так он стоял долгие три часа, застыв,
пытаясь понять, как теперь жить все это.
о сложных вещах раздумывал и о простых,
о теореме неполноты Гёдля и об отпуске на предстоящее лето.

в конце концов настанет конец концов, думал он,
и я уеду в город сталина или ростов,
выйду на волгу или на тихого дона простор
и непременно вспомню инженерной силы восторг.

он так думал, конечно, чтобы не сойти с ума,
и на его месте это каждый бы делал, однако.
потому что в прошлый четверг у него умерла жена,
а сегодня с утра пропала еще и собака.

он пропустил момент ухода своей любви,
потому что как раз в одном месте тестировал уравнение,
а потом стало поздно, ни догнать ее, ни остановить,
как будто ехал под двести и вдруг потерял управление.

он молился в небо, вчиняя кому-то на небе иск,
он готов был отдать все свои изобретения и медали.
но никто не ответил, ни жена, ни слабый собачий писк,
и слезы падали в пыль, и капали ему на сандали.